Аблазов Валерий Иванович, 03.11.1940 гр.
Окончил Харьковское высшее авиационно-инженерное военное училище (1962 г.).
Служба в ВВС СА 1962 – 1991 гг. Полковник.
1979–1981 гг. — участник боевых действий в Афганистане: военный советник в ВВС и ПВО ДРА.
1991–1993 гг. — руководитель Межведомственной рабочей группы Украины по вопросам военнопленных и пропавших без вести.
1993–2005 гг. — заместитель председателя Государственного комитета Украины по делам ветеранов, консультант Комитета по делам пенсионеров, ветеранов и инвалидов Верховной Рады Украины;
2005–2012 гг. — советник Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека, помощник народного депутата Украины 5-го созыва.
С 2012 г. — заместитель председателя Украинского союза ветеранов Афганистана (воинов-интернационалистов).
Автор более 100 научных работ, изобретений, монографий, книг о военной истории и событиях в Афганистане.
Государственные награды: орден «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III ст. (1981 г.), орден Богдана Хмельницкого ІІІ ст. (1999 г.), Заслуженный работник социальной сферы Украины (2004 г.), награды зарубежных государств и общественных организаций.
***
Из книги «Генерал Степан Хадеєв» (Видавництво «Друкарик», 2024 р.) Часть 3. Жизнь и служба генерала в воспоминаниях современников.
Большое видится на расстоянии
Нас приняли в Харьковское высшее авиационно-инженерное военное училище в 1957 году. Не все мы были способны тогда оценивать глобальные процессы и их влияние на судьбу каждого из нас. Воспринимали жизнь непосредственно.
Реактивная авиационная техника, интенсивно разработанная и массово производимая военной промышленностью в первые послевоенные годы, требовала глубоких инженерных знаний для своего обслуживания.
Исходя из новой объективной потребности, руководство страны приняло решение о расширении подготовки инженерных кадров для ВВС Советской армии. И первым, кому поручили решение этой сложной задачи, был генерал Хадеев Степан Петрович. Он в 1948 году формирует и становится начальником Харьковского высшего авиационно-инженерного военного училища — военного учебного заведения нового типа.
Генерал-лейтенант Хадеев С. П. в своих непринужденных беседах делился с нами, что он предлагал называть такие учебные заведения «Военными авиационными институтами», что полностью отражало бы их суть и способность готовить инженерные кадры. Но такое предложение, удивившее военачальников своей неординарностью, тогда не было поддержано. И лишь спустя почти полвека его прозорливые мечты и предложения воплотились в жизнь в последующих реформах системы военного образования.
Однако, не добившись признания нового вуза по форме, Степан Петрович сумел построить его демократичным по содержанию. Недаром руководимое им училище кроме официальной аббревиатуры «ХВАИВУ» носило более часто звучавшее «ХДР — Хадеевская демократическая республика».
В училище готовили инженеров по программам именитых академий, но, в отличие от них, на обучение принимали не только опытных офицеров, имевших опыт эксплуатации авиационной техники, но и молодежь — выпускников 10-х классов средней школы.
В 1953–1954 годах кардинально изменился состав руководства страны. Существенно изменилось и отношение к Вооруженным силам.
При сокращении Вооруженных сил необоснованно были нанесены административные удары по авиации и флоту.
Сложные процессы в стране отразились на жизни передового учебного заведения ВВС и сказались на судьбе каждого ее слушателя.
Степан Петрович Хадеев старался демпфировать негативные составляющие этих процессов, но далеко не все было в его силах.
Когда я еще учился на первом курсе, при встрече со Степаном Петровичем Хадеевым на одном из служебных совещаний мой папа, в то время молодой начальник Луганского военного авиационного училища летчиков, представился и спросил своего именитого и авторитетного коллегу:
— Ну как там мой?
Степан Петрович, уточнив фамилию, мудро ответил:
— Аблазов? Не знаю, не слышал. Значит, нормально! И оба начальника училищ по-доброму засмеялись.
Для стимулирования хорошо успевающих слушателей начальник училища генерал-лейтенант Хадеев С. П. принял ряд решений по демократизации учебного процесса.
Им была разрешена досрочная сдача экзаменов, и главное — был проведен эксперимент по обучению слушателей по индивидуальным учебным планам в рамках военного вуза.
Эксперимент выдержал этот важный экзамен, показал скрытые резервы молодежи в обучении, дал слушателям устойчивые навыки самообразования, открыл новые возможности для участия слушателей в военно-научной работе.
К сожалению, для ВВС, и к радости для Ракетных войск стратегического назначения (РВСН), в 1959 году было принято решение о переводе ХВАИВУ в ведение РВСН.
В сложившейся ситуации ХВАИВУ под руководством генерал-лейтенанта Хадеева С. П. показало свои неисчерпаемые возможности. В учебном 1959/60 году коллектив, без преувеличения, начал совершать трудовой подвиг по полной перестройке учебного процесса «прямо на марше» на но вые учебные программы и планы, на новую технику, на новое содержание теоретических курсов.
Выжимая все возможное из талантливой молодежи, С. П.Хадеев строго следил за ее здоровьем. Питание (трехразовое, разнообразное, за столами, покрытыми скатертями, блюдами, подаваемыми официантками) и гигиена (бани, смена постельного и нижнего белья), медицинское обеспечение были на высоте. Поликлиника и лазарет, в первую очередь, выполняли свои функции без замечаний.
Но, кроме того, для слушателей согласно авиационным традициям был предусмотрен профилакторий. По договоренности с начальником АРТА, с которым Хадеев С. П. поддерживал добрые отношения, в их доме отдыха в Померках были выделены места для оздоровления слушателей училища.
В училище, созданном и руководимым Хадеевым, от слушателей требовалось только одно, но в тройном размере: учиться, учиться и учиться.
Степан Петрович относился к слушателям, особенно к рядовым, как к своим сыновьям, которых у него по жизни не было. Он разрешал нам нарушать форму одежды, если наши «придумки» украшали внешний вид. Так мы вполне официально носили твердые парчовые погоны, специально изготовленные в харьковских кустарных мастерских. В увольнение мы одевали габардиновые и бостоновые темно-зеленые гимнастерки, синие брюки и хромовые сапоги вместо форменного мундира со стоячим воротником и кирзовых сапог.
За такими «вольными атрибутами» на первом курсе мы бегали в общежитие в Провиантском переулке к старшекурсникам, которые в это время вне училища уже почти легально носили гражданскую одежду.
Степан Петрович предупреждал нас: «Никогда не бегайте от гарнизонного патруля. Пусть он вас запишет за нарушение формы одежды. Я вам раз решаю и беру это на себя.
Но если вы будете убегать, а патруль вас будет догонять, вы будете сопротивляться и это очень осложнит ваше положение, из которого без последствий сложно будет выбраться».
Но однажды, это было уже на четвертом курсе, произошел небывалый случай. Все начиналось по известному сценарию. В субботу на танцплощадке в парке имени М.Горького, рядом с училищем, возник конфликт между гражданской и военной молодежью. Сейчас даже трудно вспомнить из-за чего, скорее всего «шерше ля фам». Стенка на стенку, волна на волну, трудно разобрать, где свой, где чужой, потому что многие слушатели были одеты в гражданку.
Вмешалась милиция, прибыла комендатура. Нас, с целью нашей же безопасности, загнали в полуподвальное помещение корпуса «А».
Сюда же ближе к полуночи был вызван и начальник училища. Было видно, что его подняли с постели, он даже привычный галстук забыл одеть. Все мы, офицеры и рядовые, одетые в «гражданку», замерли, ожидая немедленной расправы.
Мы, естественно, старались прижаться к стене, подальше от начальства, но Степан Петрович стал последовательно по кругу подходить к каждому и выносить свой приговор (фамилии в диалоге вымышлены):
— Ты кто?
— Старший лейтенант Иванов.
— Пил?
— Нет.
— Как же нет?! Ты посмотри на себя! Ужас! Еще и врет. На губу!
— А ты кто?
— Старший лейтенант Петров.
— Пил?
— Да. Кружечку пивка опрокинул.
— Какого пивка! От тебя сивухой прет за версту! Офицер! На губу!
Очередь медленно приближалась ко мне. Я понял, что врать не надо, и после представления на следующий вопрос ответил:
— Да, с девушкой в кафе взяли мороженого и по бокалу шампанского.
Степан Петрович как-то с усмешкой посмотрел на меня и выразительно, растягивая слова, вынес приговор и мне:
— Шампанского… мороженого… Молоко пить надо! На губу!
На училищной «губе», как и положено по Уставу, офицеров и рядовых «расселили» по разным камерам.
Ночью вместо сна я реально представлял себе ужасную картину своего отчисления из училища. Больше всего меня волновало то, что я подвел отца в нашем общем авиационном деле.
Наступившее утро не принесло облегчения моральным страданиям, а усилило их, потому что свои тяжелые мысли надо было еще и скрывать или, хотя бы, не показывать сокамерникам. Мы не ждали, что кто-то до понедельника будет заниматься нашими проблемами. Кому захочется тратить на это свой выходной?!
Но вдруг по коридорам затопала охрана, зазвучал зычный голос начальника караула с докладом о наличии личного состава, содержащегося на гауптвахте. После непродолжительной паузы дверь в нашу камеру открылась и мы увидели на пороге … начальника училища генерал-лейтенанта Хадеева С. П. в сопровождении начальника политотдела генерал-майора Барскова Ф. И. Их совместное появление всегда вызывало улыбку, потому что Степан Петрович был невысокого роста, а Барсков был прямой противоположностью — крепкого телосложения и ростом выше среднего. Но в этот день нам было не до улыбок, мы ждали приговора. Генералы присели на принесенные начальником караула табуреты, а мы стояли и дрожали как осиновые листья. Но первые же слова Степана Петровича повергли нас в шок, и это состояние запомнилось мне на всю оставшуюся жизнь:
— Ребята! Я пришел извиниться перед вами. Я погорячился и был неправ, отправив вас на гауптвахту. Мы вместе с милицией и комендатурой разобрались в том, что произошло вчера вечером в парке Горького. Вашей вины там нет. В последнее время в нашем городе участились случаи, которые направлены на дискредитацию армии и военнослужащих.
Совместно с начальником АРТА мы направили соответствующее письмо к руководству города и области.
Я подозреваю, что горячие головы наших слушателей уже готовят «акт отмщения», потому я приказываю вам лично не принимать участия в подобных действиях и отговорить своих товарищей от такого поступка, чтобы не усугублять положення дел. А теперь поезжайте в свое общежитие и готовьтесь к завтрашним занятиям. Вы меня поняли?
Конечно же мы все поняли, а потом и других учили, как надо уважать и защищать своих подчиненных, несмотря на огромную дистанцию между рядовым и генералом.
Провожая и напутствуя курс наших предшественников, Степан Петрович Хадеев по-отечески пошутил:
— У вас на курсе два золотомедалиста. Один — золотая голова, другой — золотая задница. Так что желанной высокой цели можно достичь и тем, кому природа дала талант и способности, и тем, кто упорно и настойчиво трудится.
Наш выпуск, выпуск 1962 года, стал для Степана Петровича последним. Вместе с нами проводили и его. Нас —на службу, а Степана Петровича — в отставку, на пенсию. А теперь и мы, отставные офицеры, своим внукам рассказываем, каким хорошим человеком был Степан Петрович Хадеев.
Отправить ответ