Одна из драматических страниц ракетно-космической истории связана с космонавтами, которые готовились и ждали своего старта в течение длительного периода времени, но так и не полетели в космос. О многих из них до сих пор мало кому известно. Это касается и так называемой реутовской группы «алмазных космонавтов» или, как их еще называли – космонавтов В.Н. Челомея, которые поддерживали себя «в боевой готовности» к полету в течение десяти и более лет.
О них до сих пор известно немного. Немногочисленные публикации о реутовской группе появились в начале 1990-х гг. [2; 3-6].
Автору удалось пообщаться с двумя из «челомеевских» космонавтов: Романовым Валерием Александровичем и Ююковым Дмитрием Андреевичем.
От них мы получили информацию [1] и некоторые документы, большинство из которых еще не были опубликованы.
Идея об организации группы космонавтов-исследователей на реутовской фирме возникла у В.Н. Челомея. Он считал, что летать на выпускаемой на его предприятии технике (которая была, по оценкам специалистов, особенной частью космонавтики, часто не имела аналогов в мировой практике), должны были сами создатели изделий. По его убеждению, они обязательно должны были входить в состав космических экипажей, потому что эксплуатировать эту технику в космосе и определять её сильные стороны и недостатки лучше, чем те, кто разрабатывал и собирал ее в цехах, никто не сможет.
В группу, по воспоминаниям В.А. Романова, ~ с 1967 г., еще неофициально, из огромного количества желающих начали отбирать кандидатов, которые проходили медицинское обследование и доказывали свою соответствующую требованиям специально-техническую подготовку. Были отобраны наиболее физически крепкие и одаренные молодые инженеры, и конструкторы. Все они были целеустремленными, амбициозными (в положительном смысле слова), поэтому в отряде, по воспоминаниям его участников, существовала сильная конкуренция.
Владимир Николаевич был убеждён, что исследователи из вновь созданной реутовской группы полетят очень скоро, и эту убежденность передал «своим» будущим космонавтам. Тогда они еще не знали о трудностях, которые ждали их впереди. С самого начала реутовские испытатели чувствовали серьезное, хотя и негласное противодействие формированию их группы.
Сведения о группе и фирме были настолько засекречены, что тренер группы (с 1969 года) – бывший руководитель отдела подготовки космонавтов Института медико-биологических проблем (ИМБП) Марк Михайлович Коротаев – даже фамилии космонавтов был вынужден писать в своих тренерских дневниках сокращенно. На территорию фирмы он был «невъездным». Забирал своих подопечных у проходной и отправлялся с ними заниматься на стадион. Поскольку подготовка членов группы основывалась на методиках оборонного направления, М.М. Коротаеву – в своё время профессиональному хоккеисту – даже запретили бывать на хоккейных матчах [6, с. 24].
Официальный отбор космонавтов в группу испытателей ЦКБМ проводился трижды: в 1969, 1973 и 1978 гг.
Так, Валерий Александрович Романов был в составе реутовской группы с 1973 по 1987 год. Прежде всего, как он рассказывал, надо было написать заявление на имя Генерального конструктора о желании принимать участие в летных испытаниях создаваемых пилотируемых изделий. Генеральный собирал комиссию, которая рассматривала характеристики каждого и утверждала заявления отдельных претендентов. Издавались соответствующие приказы. Проводилось спецобследование выездной комиссии ИМБП и готовились документы на Госкомиссии (медицинскую и мандатную).
Выпускник МВТУ им. Н. Баумана, В.А. Романов диплом защищал по системам жизнеобеспечения космических станций. В 1970 г. он возглавил отделение НПО машиностроения в отделе, который занимался завязками всех систем на борту станции: жизнеобеспечения, терморегулирования и пр. Работа по станциям была в разгаре. Пуски предположительно назначались на 1973 год. В.А. Романов стал работать над электронными блоками, управляющими системами жизнеобеспечения. Через два года принимал участие в испытаниях: на предприятии, полигоне, в смежных организациях. Досконально знал системы, предназначенные для космонавтов. И, конечно, охотно согласился на предложение пройти подготовку и продолжить их испытания в космосе.
Одновременно успешно велись работы по системе «Алмаз» (напомним, что под общим названием «Салют» на орбиту выводились станции по гражданской программе «Долговременная орбитальная станция» (ДОС) разработки ЦКБМ и по военной программе «Алмаз» (ОПС)).
В Звездном городке проходили тренировки первые экипажи «Алмаза». Пока на новейшей технике разрешено было летать лишь военным из Звездного городка. Но, по замыслу В.Н. Челомея, в состав экипажа «Алмаза» должен был входить и специалист из спецконтингента ЦКБМ.
В. Романов подчеркивал, что выступая с предложением о создании собственной группы космонавтов, Генеральный конструктор преследовал еще и такую цель, как сопровождение на земном комплексе-аналоге орбитальной станции полета реальной системы. Известно, что впервые в мировой практике такой аналог-комплекс был применен на челомеевской фирме. Использовался для синхронной имитации на Земле режимов работы бортовой аппаратуры и экипажа. Пройдя через работу на аналоге, реутовские исследователи отлично знали корабль, а также непосредственно от выполнявших программу на орбите космонавтов получали опыт работы в космосе. Единственное, что нельзя было смоделировать на аналоге, – это невесомость. В.А. Романов вспоминал, что «на аналог (а, следовательно, и на настоящий полет) работала вся фирма, а … группа космонавтов-испытателей ЦКБМ … являлась как бы самым ответственным звеном всей цепочки» [6, с. 25].
В первый набор на фирме попали Валерий Макрушин, Дмитрий Ююков и Алексей Гречаник.
После утверждения результатов их медицинского обследования Государственной медицинской комиссией, документы кандидатов были переданы в третье главное управление Министерства общего машиностроения. Там они должны были быть подготовлены для представления на Государственной мандатной комиссии. Однако документы готовились очень долго – с 1969 по 1972 год, а в случае с А. Гречаником были даже утеряны. Тем не менее, в 1971-1972 гг. В. Макрушин и Д. Ююков были утверждены на должности космонавтов-испытателей.
В 1973 г. на предприятии начался второй набор в группу спецконтингента. На этот раз по состоянию здоровья были отобраны Валерий Романов, Владимир Геворкян и Валерий Хатулев. История с очередным длительным оформлением документов в том же управлении снова повторилась. Ожидание продолжалось пять лет.
Третий этап набора в группу космонавтов-реутовцев начался в 1978 г. В течение двух лет в неё были отобраны: Сергей Кондратьев, Борис Морозов, Лев Тарарин, Сергей Челомей, Анатолий Чех и Сергей Чучин.
Госмедкомиссию прошли четверо: Б. Морозов, С. Челомей, А. Чех и С. Чучин. В течение полугода документы держал у себя КГБ.
В декабре 1978 г. проходило заседание Государственной мандатной комиссии, в которую вошли представители правительства и девяти министерств. В.А. Романов рассказывал, что утверждение на комиссии, кроме реутовской группы спецконтингента, тогда проходила часть королевской группы «Подлипки» (Серебров А.А., Александров А.П., Савицкая С.Е.), «бурановцы» и медики из ИМБП. Реутовцев сопровождал на комиссию заместитель В.Н. Челомея Герберт Александрович Ефремов, который впоследствии стал Генеральным. На заседании присутствовал, и Генеральный конструктор НПО «Энергия» В.П. Глушко.
Все, кого утверждала комиссия, проходили её успешно и довольно быстро, с перерывами между «раундами» минут пять. По словам аттестуемых, вопросы, которые задавались, касались техники. Поэтому кандидаты из Реутова – последние в очереди на комиссию – были уверены, что их утвердят, – ведь они были участниками создания этой техники.
Своего вызова на комиссию им пришлось ждать полтора часа. В.А. Романов вспоминал: «…Мы уже знали эту тенденцию. Эта тенденция давно ощущалась» [6, с. 27]. После длительного ожидания кандидаты в исследователи увидели академика В.П. Глушко, который покинул заседание «буквально разъяренным …и, пролетая мимо, …воскликнул: «Это авантюра!» [6, с. 27].
Уже позднее стало известно, что категорически против группы челомеевских космонавтов был настроен, и Министр обороны СССР Д.Ф. Устинов. Через годы в своих дневниковых записях В.А. Романов отмечал: «…Какая-то неведомая или непреодолимая сила противостоит нам, нашей фирме, и, честное слово, [мы] молились, чтобы Д.Ф. понял и поддержал В.Н. Но… нас тогда бесчеловечно ушли, ушли навсегда». [2]
А тогда, в декабре 1978 г., Госкомиссия все же утвердила группу реутовцев. Тогда же приказом министра Министерства общего машиностроения от 8 декабря 1978 г. № 439 и приказом Генерального конструктора по фирме от 7 июня 1979 г. № 50 в ЦКБМ была официально создана группа космонавтовиспытателей из шести человек.
Первые космонавты-испытатели даже разработали эмблему и значок для членов своей группы.
На предприятии был организован отдел 42 под руководством Е.Д. Каменя. В нем бригада, возглавляемая Э.Е. Жерновым, занималась созданием тренажных средств для тренировки космонавтов. Коллектив под руководством Г.М. Нонешникова разрабатывал бортовую документацию. Лаборатория Е.Н. Мыслина занималась подготовкой и отработкой навыков экипажей на тренажерных средствах в условиях, приближенных к реальным [3]. Тяжелейшие тренировки, медицинские испытания (в барокамере, на центрифуге и т.п.), специально-техническая подготовка были продолжены после утверждения группы еще активнее.
Уже с 1970 г. от еще не прошедших мандатной комиссии испытателей потребовалось участие в эргономических исследованиях; в отработке действий космонавтов в обитаемых отсеках в условиях невесомости (на Ту-104); в отработке программы полета и действий в нештатных и аварийных ситуациях, при аварийных спусках и посадках на воду, в горы, в лес; в испытаниях скафандров «Сокол», «Сокол-КВ» и «Орлан-Д» (в 1976 г.), применявшихся на «Салютах-3,-5», а также на вновь создаваемом ВА ТКС и т. п. Так, во время полетов ОС «Салют-3,-5» из реутовских испытателей были сформированы экипажи станции-аналога для синхронного сопровождения полета и действий экипажа. Одной из основных задач В.А. Романова в группе спецконтингента ЦКБМ и была работа в качестве командира основного экипажа и обеспечения функционирования аналога станции. В 1978 г. он менее чем за месяц отработал 50 режимов в отсеках «Алмаза» в условиях невесомости на Ту-104 (этой частью подготовки руководили Л.Д. Смиричевский и В.Н. Калемин с участием специалистов и космонавтов ЦПК им. Ю.А. Гагарина). Когда первая экспедиция «Салюта-5» стала сообщать о необычном запахе на станции, и Б. Волынов настаивал на возвращении на Землю, экипаж аналога обследовал всю станцию и исключил возможность возникновения запаха. Однако впервые в мире не менее десятка раз были все же отработаны мероприятия по смене атмосферы на станции-аналоге: одновременно открывались клапан, выпускающий «старый» воздух, и емкости с новым, который действовал, как поршень. Третья экспедиция на «Салют-5», состыковавшись с ОС, подтвердила, что на её борту запахи отсутствуют, но операцию по смене атмосферы все же успешно провела.
Летно-парашютная подготовка космонавтов-испытателей ЦКБМ осуществлялась в 1971 г. в Коломне, позже – в Серпухове, в аэроклубе ДОСААФ, под руководством Л.Д. Смиричевского, и состояла из более десяти прыжков и около десятка часов самостоятельного полета на Як-18А.
В 1977-1978 гг. проводилась подготовка в школе аквалангистов – монтажнотакелажные работы на глубине 10-15 метров в акваланге, а также обучение в условиях гидроневесомости – на Черном море, мыс Тарханкут, в г. Евпатория, где их контролировал А.А. Нужнов. Выход в открытый космос отрабатывался и в условиях гидроневесомости в ЦПК им. Ю.А. Гагарина. Осенью будущие космонавты занимались углубленной теоретической подготовкой в в/ч Чкаловское по изделию ТКС+ВА, в целях наземной отработки и штатной работы.
В 1979 г. были предварительно сформированы три экипажа, которые состояли из летчиков-космонавтов ЦПК им. Ю.А. Гагарина (Глазкова Ю.Н., Степанова Э.П., Артюхина Ю.П., Преображенского В.Е., Березового А.И.) и космонавтовиспытателей ЦКБМ (Макрушина В.Г., Романова В.А. и Ююкова Д.А.).
Наконец, 20 ноября 1979 г. на испытательной базе Чкаловское были завершены Государственные межведомственные испытания в рамках подготовки к полету. В течение восьми суток трое членов экипажа: командир корабля летчик-космонавт Г.В. Сарафанов и инженер-испытатель, космонавт-испытатель В.Е. Преображенский – от ЦПК им. Ю.А. Гагарина и бортинженер, космонавтиспытатель НПОмаш В.А. Романов, – проводили испытания транспортной системы ТКС+ВА комплекса «Алмаз» по штатной программе полета. «На Земле» космонавтов встретили руководитель подготовки экипажей в ЦПК им. Ю.А. Гагарина А.А. Леонов и обслуживающий технический персонал. После этого казалось, что между реутовскими испытателями и космосом более нет никаких препятствий. На фотографии, сделанной тогда на память, В.А. Романов написал: «Невыполнимых нет задач, работа наша – для удач!»
В 1980 г. они еще прыгали с парашютом в Волоколамске, в 1982-м проходили подготовку на выживание на Тянь-Шане, осуществив четырехсуточный переход через перевал Ак-Суу (высота 4052 м) под руководством Ю.А. Сенкевича и летчика-космонавта Н.Н. Рукавишникова. Совместно с представителями других профильных организаций продолжали эксперименты в рамках испытаний ВА комплекса «Алмаз». В 1984 г. в ИМБП был проведен восьмисуточный медицинский эксперимент по гипокинезии, который заключался в наблюдении за организмом в состоянии его недостаточной двигательной активности (с ограничением темпа и объёма движений), в постоянном антиортостатическом положении тела (с отрицательным уклоном, т.е. ноги выше головы на 6°8°). Эти исследования позволяли уточнить способы моделирования физиологических эффектов невесомости, в частности, использование постельного режима с горизонтальным или другим заданным положением тела.
Но с начала 1980-х гг. космическое направление работ НПО машиностроения начало сворачиваться. В 1981 г. был подписан приказ о закрытии темы по «Алмазу». С 1984 г. занятия по специальной подготовке тоже начали сокращаться. Но люди еще не теряли надежды. Части демонтированного «Алмаза» его создатели прятали, как могли, чтобы сохранить. Тренер группы Анатолий Рагулин за эти годы накопил бесценный материал и опыт поддержания в необходимой форме человека, находящегося в экстремальной обстановке. И все, что делали после этого реутовские космонавты-исследователи, было попытками спасти группу, надеясь на перемены к лучшему в будущем.
Однако надежды не оправдались. 8 апреля 1987 г. был издан приказ Министерства общего машиностроения № 138 о расформировании группы в НПО машиностроения. Уникальный опыт и знания инженеров, конструкторов ЦКБМ, мечтавших о космических полетах в качестве испытателей, оказался невостребованным, никому не нужным. Участникам расформированной группы были предложены, по возможности, соответствующие должности. Так, В.М. Геворкян был начальником сектора НПОмаш, потом вернулся в КБ «Салют» в Филевском филиале на должность начальника стенда-имитатора, стал главным конструктором научно-производственного комплекса «МЕЛАР» АН СССР, работал генеральным директором научно-производственной фирмы «Терра» по разработке особо точных приборов регистрации информации. В.А. Романов возглавил на челомеевском предприятии исследовательский отдел по моделирующим комплексным стендам.
Не все смогли адаптироваться с «приземлением на запасной аэродром. И ни для кого этот запасной аэродром не стал стартовой площадкой в космос» [6, с. 28]. Постоянное сверхнапряжение, интеллектуальное и физическое, некоторым сломало судьбы. «Реутовским космонавтам», по их словам, еще долго снились полеты, которых не было, и возвращение на Землю. Один из несостоявшихся космонавтов группы в конце концов бросил работу, стал водителем трамвая и полностью отказался от общения с бывшими коллегами.
Еще в 1981 г. во время подготовки на Байконуре к пуску транспортного корабля с возвращаемым аппаратом («Космос-1267») серьезно застудил спину С.В. Челомей. По его словам, уже тогда он понял, что космоса ему не видать. И ушел сам: не объявляя ничего официально, перестал ходить на медкомиссии и тренировки. Однако Сергей Владимирович вспоминал, что оценивая по прошествии времени эти события, одновременно «с чувством душевной горечи за не востребованные руководством страны … возможности, боли за разрушенную в угоду мелким личным интересам современную технику и технологию» [6, с. 29], он испытывал чувство благодарности к отцу, который учил его и его коллег «держать удар», и к единомышленникам и товарищам по отряду, с которыми вместе они получили колоссальный объем знаний и опыт.
Литература и источники
1. Романов В.А. Дополнительная информация: Машинописный текст. Подпись автора и датировка 04.08.90 г. // Архив автора.
2. Романов В. «Нас бесчеловечно ушли» (дневниковая запись) / Валерий Романов // Огонёк. – 1993. – № 4-5. – С. 29.
3. Романов В. Трудная дорога в космос / Валерий Романов // Трибуна. – 1992. – № 18-19 (72-73). – С. 2.
4. Романов В. Это начиналось так / Валерий Романов // Огонёк. – 1993. – № 4-5. – С. 28.
5. Челомей С. Так это заканчивалось / Сергей Челомей // Огонёк. – 1993. – № 4-5. – С. 29.
6. Чугунова Н. Космонавты Челомея / Нина Чугунова // Огонёк. – 1993. – № 4-5. – С. 24-27.
И.А. Пистоленко, Полтавский музей авиации и космонавтики, г. Полтава
Джерело: Матеріали XI наукових читань «Дніпровська орбіта – 2016»
Причина была одна — хрущевский след.