Ракетна катастрофа на космодромі Плесецьк

18 березня 1980 року на космодромі Плесецьк на стартовому комплексі № 43/4, під час підготовки до пуску ракети-носія «Целина-Д» стався вибух та пожежа. Ракета-носій мала вивести на навколоземну орбіту розвідувальний супутник типу «Зенит-2». Внаслідок катастрофи загинуло 48 людей, отримали поранення 42 військовослужбовці.

Спогади про катастрофу начальника космодрому Плесецьк, генерал-майора Володимира Іванова (з книги Генадія Понаморьова «Байконур. Прыжок в космическую бездну»).

Рабочие будни любого командира на космодроме, включая и начальника космодрома, в частности речь пойдет о Плесецке, состоят из множества дел, не всегда напрямую связанных с испытаниями ракетно-космической техники. В этот весенний день 18 марта 1980 года с учетом времени пуска ракеты конструкции С. Королева («Восток-2М»), которая должна была выводить на околоземные орбиты один из космических аппаратов, я проводил партийно-хозяйственный актив. Согласно боевому расписанию начальник космодрома должен быть на стартовой позиции не меньше, чем за час до пуска ракеты.

Время у меня еще было, чтобы прибыть на 43-ю стартовую позицию к указанному времени. И тут раздался звонок. Я поднял трубку и принял доклад о том, что на старте 43-й площадки произошел взрыв ракеты с разрушением старта и гибелью боевого расчета. На 43-ю площадку машина буквально летела, до которой доехал за полчаса.

По прибытии на стартовую площадку я получил первый доклад начальника аварийно-спасательной группы майора А. Кириллова, что в 19 час. 01 мин. ракету осветила ослепительная вспышка, и весь стартовый комплекс накрыло огнем. После чего, примерно, в течение 30 сек. последовала серия мощных взрывов, которые на глазах разрушили всю ракету. Смесь, состоящая из 179 т жидкого кислорода и 73 т керосина Т-1, превратила огромный стартовый комплекс в пылающий ад. В жидком кислороде горел и плавился металл ферм обслуживания и кабины обслуживания, находящейся под ракетой.

На мостках ферм и в кабине обслуживания находилось 140 человек боевого расчета ОИИЧ, офицеров научно-испытательного управления и небольшое число представителей промышленности.

Прибывшие на место катастрофы аварийно-спасательные группы и отдельные пожарные расчеты приступили к тушению пожара и оказанию помощи обожженным, раненным и контуженым номерам боевого расчета. Как оказалось впоследствии, 48 человек погибли в пламени и от взрывов ракетных блоков в стартовой системе и 42 человека получили ожоги, ранения и тяжелые контузии. Мой товарищ по Каспийскому Высшему военно-морскому училищу Юрий Галиченко получил тяжелое ранение ноги и продолжал ее лечение до конца дней своих.

Спустя 5 часов в Плесецк прибыла государственная комиссия по расследования причин катастрофы. В ее состав входили: председатель комиссии — заместитель председателя Совета Министров СССР Леонид Смирнов, министр общего машиностроения Сергей Афанасьев, заместитель МО СССР по вооружению генерал-полковник Н. Алексеев, Главком РВСН маршал артиллерии Владимир Толубко, начальник ГУКоС генерал-полковник Александр Максимов, начальник управления Генштаба генерал-полковник Ф. Чернявский, генеральные конструкторы ракетно-космической техники Дмитрий Козлов, Валентин Глушко, Владимир Бармин и многие другие ученые и специалисты в области ракетно-космической области.

Комиссия установила, что первыми были заправлены баки горючего (керосина). А затем, в 18 час. 05 мин. началась заправка окислителем (жидким кислородом). Заправка кислородом один раз приостанавливалась из-за появившейся течи кислорода в стыке наполнительного соединения и заправочного клапана третьего ракетного блока — блока «И». Такие течи кислорода имели место и ранее из-за того, что так и не удалось добиться герметичности этого узла. Существует у ракетчиков неофициальный и неразрешенный прием устранения подобной течи, когда чистая ветошь (тряпка) увлажнялась водой и набрасывалась на место течи. Поскольку переохлажденный жидкий кислород, которым и заправляли кислородные баки, имел температуры минус 184–185 градусов по Цельсию, то мокрая тряпка сразу же примерзала к месту течи, образовывая герметичное соединение. И течь кислорода (это место было ранее видно по парению кислорода) постепенно прекращалась.

В 18 час. 20 мин. заправка кислородом возобновилась, и, к моменту окончания заправки кислородом блока «И», когда насосы перешли на малый расход (18 час. 57 мин.), визуально течь кислорода уже не наблюдалась.

Практически сразу же, примерно в 18 час. 57 мин. была оставшимися в живых испытателями отмечена вспышка в районе третьей ступени ракеты — блока «И». А еще через 5–7 сек. взрыв произошел в подстартовом сооружении — ракетчики говорят, что взрыв произошел ниже нулевой отметки, от которой на стартовой позиции идет отсчет расстояния. Вспыхнувший сразу же вслед за этими взрывами пожар охватил всю огромную ракету 8К78. Ракета, по словам уцелевших при взрывах и пожарах очевидцев катастрофы, кто уцелел в этом аду, разрушилась, на глазах ракетчиков, практически молниеносно.

Никто из членов боевого расчета, а все они находились на шлемофонной связи, кроме капитана Александра Кукушкина, не успел сказать ни одного слова или подать команды. А. Кукушкин успел прокричать слова команды оператору стойки системы управления ракеты, который находился в пусковом бункере — «Снять напряжение с борта!» Но снимать напряжение с борта ракеты уже не потребовалось — она превратилась в пылающую груду обломков…

К чести офицеров, которые не попали под взрывы и пламя, вели они себя в высшей степени достойно и профессионально, помогая выйти из очага пожара обгоревшим и раненным, невзирая на огромные языки сплошного пламени и дым. Настоящие чудеса храбрости и глубокое знание техники проявили подполковник Анатолий Касюк и прапорщик Николай Рябов с двумя солдатами, которые остались безымянными. Эта четверка храбрецов на горящем старте отстыковала заправочные шланги-коммуникации, ведущие от железнодорожных цистерн-заправщиков к горящей ракете, а затем, убрав с рельсов тормозные башмаки, руками и плечами столкнули со стартовой позиции эти цистерны-заправщики с остатками компонентов ракетного топлива.

Комиссия так и не установила время первого и второго взрывов на стартовой позиции 43-й площадки. Те, кто мог точно указать на это время, погибли в огне и при взрыве. Как показали последующие события, комиссия выдвинула несколько версий, но подтвердить эти версии фактами и найденными вещественными доказательствами тогда не удалось. В конечном итоге госкомиссия пришла к выводу о виновности боевого расчета ОИИЧ и контролирующих их действия офицеров научно-испытательного управления в случившейся ракетной катастрофе. Несмотря на мое мнение, как начальника космодрома Плесецк, что боевой расчет не виноват и действовал строго по инструкциям, комиссия оставила выводы о виновности военных без изменения. На чем основывалась высокая комиссия? Не на установленных фактах, к сожалению, а на том предположении, что причиной катастрофы стал взрыв с воспламенением пропитанной кислородом тряпки или куска ветоши в результате несанкционированных действий одного из номеров расчета.

На многих офицеров были наложены строгие взыскания, трое из них были уволены с военной службы. Мне, учитывая кратковременное пребывание в должности начальника полигона, и прежнюю службу был объявлен строгий выговор от ЦК КПСС и Совмина.

Самое тяжелое взыскание наложила на меня жизнь, когда приехали родственники погибших, и многим из них мы не могли предъявить для опознания тела или даже фрагменты тел погибших — они сгорели. Никогда не забуду, как дед одного из сгоревших солдат (больше у этого солдата никого из родных не было), прошедший всю войну и потерявший в бою руку, награжденный орденом Славы и многими орденами, просил-требовал у меня: «Ну, дай ты мне, генерал, хоть ухо, чтобы я мог его похоронить…» Многое забывается, но такое я забыть не смогу никогда…

Однако время расставило все по местам и рассудило степень вины каждого в этой случившейся катастрофе. 23 июля 1981 года при проведении заправки аналогичной ракеты из той же партии ракет производства завода «Прогресс» (тогда г. Куйбышев, ныне вновь г. Самара) в ОИИЧ полковника И. Климова был обнаружен номером боевого расчета резкий нагрев заправочных магистралей перекиси водорода в виде оголовка, похожего на пожарный брандспойт, снабженный заправочным фильтром в виде чулка из тонко связанной нержавеющей сетки.

Начальник расчета старший лейтенант Константин Меняев, доложив по команде об этом факте, ни секунды не медля, дал команду дренажировать перекись водорода в огневой лоток. И спас ракету и старт, а главное, людей от неминуемой катастрофы, аналогичной катастрофе 18 марта 1980 года. Знал ли Меняев, что его ожидало, если бы его действия признали бы ошибочными и нанесшими огромный материальный ущерб, не говоря об ущербе политическом — ведь тогда запускали космический аппарат «Болгария 1300». Думаю, что знал, но решения своего менять не стал. Был ли поощрен за ум и решительные действия Меняев? Скорее всего, нет. Ибо объявленная благодарность или награждение скудной денежной премией в таком случае для профессионала-ракетчика, как по мне, носила бы оскорбительный характер для офицера в таком серьезном воинском звании для полигонов-космодромов, как «старший лейтенант».

Извинились ли перед офицерами, которых незаслуженно обвинили во всех смертных грехах и уволили с воинской службы, как косвенных виновников той страшной мартовской трагедии 1980 года и возместили ли им моральный и материальный ущерб? Вряд ли.

А исследовал причины той мартовской катастрофы 1980 года в июле–августе 1981 года Главный научный сотрудник Института химической физики им. Н. Н. Семенова РАН, доктор математических наук, профессор Александр Штейнберг, немедленно запросивший по ВЧ-связи с космодрома Плесецк срочно прислать ему заправочные детали — резиновый шланг, брандспойт, и фильтр. Вместе с группой своих опытных сотрудников Л. Володиной, Л. Широковой, С. Амелькович и С. Добычина он установил тот факт, что вместо пищевого олова в качестве припоя был использован «третник» — радиоприпой, содержащий 40% свинца.

Свинец — это тот материал, который категорически запрещен в конструкциях, в которых используется перекись водорода. При контакте свинца и перекиси водорода образуется окись свинца, которая и является сильнейшим катализатором для перекиси водорода в виде ее немедленного разложения с неизбежным взрывом в конце этого процесса.

Фильтры производил завод им. Фрунзе в Сумах, который и использовал хорошо паяющий припой ПОС-40 при пайке фильтра вместо пищевого олова, которое трудно паялось, но не содержало свинца.

В свое время я выполнял обязанности начальника группы заправки космических кораблей и аппаратов, орбитальных станций на заправочной станции 11Г131 на космодроме Байконур. Мне не дадут соврать мои коллеги-заправщики, что когда мы обучали по классической схеме своих подчиненных, как и с некоторым отступлением от классики обучения, то особое внимание обращали на крайне опасные физико-химические свойства агрессивных компонентов ракетного топлива и, особенно, перекиси водорода высокой концентрации. Особенно это касалось солдат и сержантов, которым изо всех сил старались передать знания физико-химических свойств компонентов ракетной топлива, в том числе и перекиси высокой концентрации. Впрочем, как и в целом, азам заправочной работы. Мы прибегали и к таким приемам обучения, когда показывали, как же физически происходит взаимодействие перекиси водорода и свинца. При подготовке таких занятий в обязательном порядке писался приказ по части, в котором указывались и, безусловно, выполнялись строгие меры безопасности.

Заместитель начальника заправочной группы по испытаниям старший лейтенант Валерий Иванов наливал в ведро, сделанное из чистой нержавеющей стали и пропаянное пищевым оловом, небольшое количество перекиси водорода. И затем устанавливал его с тыльной стороны заправочного зала. Солдат и сержантов, одетых в костюм заправщика КР-2 и имеющих при себе противогазы, размещали в специально вырытых окопах на безопасном расстоянии от проводимого места эксперимента. А затем по команде привязанная к прочной нити свинцовая пломба по направляющей сбрасывалась с крыши заправочного зала в это ведро. Раздавался приличный силы взрыв, разрушающий ведро. Все раз и навсегда понимали, что, как говорят заправщики, «перекись даже от косого взгляда разлагается», а не только от соприкосновения со свинцом.

В 1995 году после катастрофы 18 марта 1980 года, по поручению первого зампредседателя правительства России Олега Сосковца, было проведено дополнительное расследование причин той катастрофы. Только тогда осмелились официально снять с военных испытателей чужую вину, хотя с августа 1981 года определенные должностные лица страны знали, что вины военных испытателей в той мартовской катастрофе 1980 года, не было и в помине. Знали и молчали…